* * *
Девушки Евгения и Люда жалуются на Михаила. Профессор и доктор наук решил попробовать себя в роли вредного домового. Профилактические беседы не помогают – рядом играющий в «простака» Юра, которому не хочется выпивать одному, но он выпивает свою норму и тихо-мирно спит, да так, что пушкой не разбудишь, а Михаилом овладевает «движуха», спать он не может, каждые пять-десять минут выбегает на улицу, спотыкается, с грохотом падает то через порог, то на печку, пихает в нее дрова и устраивает жару, в общем, ведет себя неадекватно, а временами и совсем неадекватно. Девушкам в результате высыпаться не удается совершенно. Что ж, можно только сказать «спасибо» Юрию Валентинычу... Зато экзотика... Профессор, бывает, такое вытворяет...
* * *
Вечером раздается трескотня снегоходов – один, потом второй, третий, четвертый уже «Буран». Это от «Лешего», больше вроде неоткуда. Выхожу поздоровкаться, стою в термобелье и куртке. Со стороны машин приближается слепящая точка фонарика и темный силуэт изрекает – «Вот, наконец, тот, с кем я долго хотел увидеться!» Оказывается, это Мишик! Несколько лет, зная друг друга по форуму в интернете и имея массу общих знакомых, мы нигде не пересекались в реальности, и вот теперь встретились... Познакомившись с девушками и немного поболтав с нами, Мишик уходит к машинам – они выезжают домой в ночь, а поскольку зимник через Верхнюю Тавду им не понравился, едут через Урай. Я предупреждаю Мишика, что быстрее по тому пути не будет, но он отмахивается – «А мне то чего? Я сейчас на заднее сиденье завалюсь и спать!» Когда Мишик уходит, Танька задумчиво говорит: «А он хороший человек! Наши животные к нему пошли ласкаться... А они не ко всем идут, некоторых просто игнорируют...» Караван с Мишиком на заднем сидении выкатывается на озерный лед и уходит в темноту в сторону зимника.
* * *
Сегодня крайний день, и мы снова в пролете. На озере Маленьком команда с Зеленого благополучно расположилась на наших лунках, и у них поклевывает, а мы расставились в стороне, поскольку собирались без фанатизма и приехали позже, здесь значительно глубже, но рыбы нет. Как то обидно даже становится. Не страшно, конечно, рыба дело десятое, но два абсолютно пустых дня настроения не повышают... Да и домой завтра ехать...
Чего-то все-таки в этот раз не хватило. И не в клеве дело, а в чем – пока непонятно... Тишины и безлюдья, что ли...
* * *
Кузька явно чем-то промышляет. Вчера он на полчасика убежал куда-то в лес, пришел довольный и сытый, от гречки с мясом отказался. Сегодня ушел с утра на Зеленое, но вернулся к нашему приезду и залез на нары, как домой. Интересно, чем он в лесу питается?
Илья говорит, что Кузя становится охотником, с его помощью были убиты уже несколько глухарей, и на пару с другой собакой он даже лося держал. Это хорошо, три года псу, а дармоедов в здешних краях не любят. Охотника же будут ценить, и есть надежда, что он проживет долгую собачью жизнь.
Теперь Кузя сидит в кабине уазика, чтобы уехать на Зеленое. Мы уже пересели в «Тойоту» Сереги, в половине пятого у нас поезд. Пока едем по зимнику, общаемся, как обычно делимся мыслями и планами на будущее.
* * *
По дороге в поселок Сереге звонят представители местной молодежи, интересуясь Танькой – благодаря одному из прошлых отчетов та стала местной суперзвездой, и некоторые даже приезжают на вокзал познакомиться или хотя бы увидеть ее вживую... Таньку приглашают приезжать еще, пытаются вешать на уши лапшу про тайгу и озера, но Танька уже девушка подготовленная, ее пустой болтовней не очаруешь... Правда, костюм «буран» и голубые сапоги «Йети», думаю, слегка скрывают ее выдающиеся внешние данные, но на ум и опыт они не влияют...
Пока ждем посадки, Юрий Валентиныч, в привычном уже состоянии «под шофе», с помощью Сереги покупает половину оленя. Гора шмоток на перроне внушает опасения, однако посадка проходит почти без осложнений, разве что вагон совсем холодный. Мы трое умудрились, как мне кажется, чуть ли не впервые выехать из леса в предболезненном состоянии, с соплями и общей слабостью, а я сам, похоже, даже с температурой. Грело разве что то, что проводив нас, Серега, наконец, вздохнет с облегчением – сколько сил и времени ему пришлось потратить на все наши заказы, просьбы девушек, хлопоты, поездки на базу то с хлебом, забытым бандой, то с водкой, не взятой про запас? Нелегок труд туроператора, особенно, когда он с душой к своему делу относится...
* * *
* * *
Поезд снова стоит на привычной и, видимо, единственной здесь станции Мортка. А я лежу под одеялом и размышляю. Сергей хочет в конце марта на новой газушке «в экспедицию» поехать, как он говорит, «хочется залезть подальше, места посмотреть... с палаткой и печкой...»; у нас тоже есть желание в марте куда-то с палаткой залезть... Может, как-нибудь это совместить? Надо будет списаться, помыслить, подумать... Поезд разгоняется, под успокаивающий стук и скрежет колесных пар мне снятся оттаивающий песок солнечных сосновых грив и мокрый рыхлый весенний снег на льду просыпающихся глухих загадочных озер... Скорее бы весна...
